Maria Pavlova (al_kesta) wrote,
Maria Pavlova
al_kesta

Бабушкины рассказы. Дед Андрей

Война закончилась, госпиталь из Рязани уехал на восток, откуда его перебросили в 41-м году. При госпитале бабушка и сама была сыта, и подкармливала всю семью. Носила домой после каждой смены то, что могла, еду и отходы с кухни. Но летом 45-го работа санитаркой завершилась, и предстояло выживать на колхозную норму, выдаваемую за трудодни. Жила тогда бабушка со своей мамой, моей прабабкой Натальей, с женой брата Коли Настей и с детьми, моей маленькой мамой и двумя Настиными сыновьями. Мужья у бабушки и Насти погибли, дети за военные годы подросли. Сразу после войны наступил самый настоящий голод, от которого пухли. По бабушкиным словам, так тяжело не жилось даже в начале двадцатых. Они, как и все, подворовывали, что удавалось, в колхозе – картошку, рожь, чечевицу, просо. Рисковали, конечно, очень. Тогда продолжали сажать за колосок и полмешка картошки. Хлеб месили напополам с лебедой. Эту лебеду моя мама хорошо помнит: когда откусывала от свежеиспечённой лепёшки, трава в ней тянулась, как мочало, застревала в зубах. Бабушка тогда присматривалась, за кого бы выйти – в деревне без мужика жить было плохо. Практично смотрела на этот вопрос. Вообще, бабушка была эмоциональной и чувствительной, любила романсы и хорошие мелодрамы, над которыми роняла слезу-другую. Но когда я в детстве спрашивала её про любовь, она говорила: «Тю, вот ещё. Никогда не влюблялась. А мужчины были нужны не для глупостев, а чтобы материально поддёрживали». Она будто воспринимала влюблённость как слабость, как позволение собой «завладать» и вить из себя верёвки. Правда, прибавляла всегда: «Если только к Феде было что-то, чего после него ни с кем не бывало».

Словом, в сорок шестом бабушка вышла замуж во второй раз, за Андрея Николаевича Швецова, тогда только что демобилизовавшегося. Сам он был из их мест, рязанский, но не из Заполья, а из другого какого-то ближнего села – кажется, из Шилово. Это был человек с загадочным авантюрным полукриминальным прошлым. Подробностей не знаю, как не знала их толком и бабушка, но дед Андрей, будучи младшим офицером, во время войны как-то умудрился дезертировать, а потом снова успешно влиться в ряды армии, всего-навсего сменив отчество и переставив две буквы в фамилии (до войны он был Шевцовым). Намного позже, в начале семидесятых, его даже вызывали на Лубянку, но отпустили -- он к тому времени уже под амнистию попал.


Тогда же в сорок шестом у бабушки родилась вторая дочь, моя тётя Римма. Мама вспоминала, как она кормила её, лысую, одетую в платьице из крашеной марли, жидкой, но зато молочной кашей. Пробовала, не горячо ли, и невольно делала несколько больших глотков, потому что есть-то хотелось, голодуха была. Объедала, в общем, сестру, как они потом с ней шутили. Ещё мама вспоминала, что к основному куску хлеба, выдававшемуся по карточкам, всегда давали маленький довесок. И ей надо было собрать всю волю в кулак, чтобы донести этот довесочек из магазина до дома, он так и просился в рот.

Дед Андрей был мастеровитым, оборотистым, и руки у него росли, откуда надо. С ним из Рязани перебрались в Подмосковье. Он всё умел по хозяйству, в огороде и в доме, и построить, и отремонтировать. Ещё у него был талант выращивать хороших поросят. Всю их совместную жизнь с бабушкой они откармливали и к осени забивали двух-трёх крупных, пудов на восемь, боровов, торговали мясом и салом на рынке. Жить с мужем стало сытней и богаче. Однажды, сразу после войны, дед Андрей украл в колхозе целого коня. Его забили, наварили тушёнки, тщательно её спрятали, и кормились тем конём ещё очень долго. Но спустя несколько первых лет относительно безоблачной семейной жизни, Андрей начал попивать, чем дальше, тем больше. Он и всегда был пьющим, просто вначале как-то сдерживался. Пил не так чтобы беспробудно, но во хмелю становился буен. А выпивши он бывал довольно часто. Пьянство и буйство сводило на нет его хозяйственные достижения. Бабуля ругала его иродом, и в рассказах о нём не раз всплывала пословица «Мужу-псу не говори правду всю». Однажды дед Андрей сжёг мешок со всеми бабушкиными фотокарточками, вроде как из ревности к первому мужу. Очень мы всегда в семье жалели об этой утрате. В том мешке были фотографии маленькой мамы, Феди с бабушкой в Москве и в деревне и другие. Иногда, пьяный, дед Андрей выгонял жену и детей из дома. Один раз продал и пропил новое мамино пальто, на которое бабушка долго копила. В другой раз укокошил поросёнка. Купил на рынке на откорм самого ледащего, так как половину предназначенных на покупку денег пропил, привёз в мешке, а бабушка заметила, что поросёнок что-то совсем заморенный. Тогда дед Андрей взял несчастного за задние ноги прямо через мешковину и треснул о стол (мол, если он тебе нехорош – так вот на тебе). Поросёнок испустил дух, не пискнув. Да что поросёнка, он однажды чуть не покалечил тётю Римму – швырнул в неё со всего маха графином, полным водой, она еле-еле успела увернуться, графин разбился прямо у неё над головой. Неудивительно, что и мама, и тётя Римма мечтали вырваться из родительского дома как можно скорее. Мама, закончив техникум, в 17 лет уехала по распределению в Мурманск.

Как бабушка говорила, ещё дед Андрей хорошо умел торговать на рынке. Впрочем, сама бабуля ему в этом не уступала – рынок был её стихией. Пока была на ногах, всегда чем-то приторговывала, если не салом и мясом, то смородиной, щавелем, малиной, сиренью и много чем другим с огорода, а также старьём из сундука.

Что интересно, буйный пропойца дед Андрей сам ушёл от бабушки, нашёл другую женщину, а не бабушка его бросила. Вернее, та женщина его нашла. Правда, бабушка говорила, что с облегчением перекрестилась обеими руками, когда это случилось. И жалела свою соперницу – та ещё не знала, какое сокровище ей досталось. Спустя много лет, когда дед Андрей был совсем стареньким и почти не вставал с постели, приходила его проведать, покормить и убраться именно бабушка и, конечно, моя тётя, его дочь.

После развода бабушка в холостом состоянии пробыла совсем не долго. Вскорости она вышла замуж в третий раз, гораздо более счастливо. Об этом будет следующий рассказ.

Продолжение следует.



Tags: бабушкины рассказы, родня, семья
Subscribe

  • Вертеп

    Два стареньких рисунка-вертепа в честь праздника: Рождество, то есть рождение, даже если не в результате непорочного зачатия, самое…

  • Всё потому что её губы, как вино

    Чудесный рок-н-рольчик 50-х, по-американски умилительно прославляющий семейные ценности и, когда прислушалась, неожиданно философский. С большим…

  • Секс до свадьбы

    Уважаемые друзья и все просто мимо проходящие и случайно заглянувшие, интересно и нужно ваше мнение. Скажите, пожалуйста, что вы думаете по поводу…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 36 comments

  • Вертеп

    Два стареньких рисунка-вертепа в честь праздника: Рождество, то есть рождение, даже если не в результате непорочного зачатия, самое…

  • Всё потому что её губы, как вино

    Чудесный рок-н-рольчик 50-х, по-американски умилительно прославляющий семейные ценности и, когда прислушалась, неожиданно философский. С большим…

  • Секс до свадьбы

    Уважаемые друзья и все просто мимо проходящие и случайно заглянувшие, интересно и нужно ваше мнение. Скажите, пожалуйста, что вы думаете по поводу…