January 8th, 2013

аспазия

Сонет 2

http://shakespeare.ouc.ru/sonnet-2-ru.html







Лишь сорок зим в осаду лоб возьмут,
Морщин апроши подводя к красе,
Покровы юности с тебя спадут,
Ненужный хлам в них станут видеть все.

Что скажешь на вопрос, где красота,
Где блеск твоих былых цветущих лет?
В глубинах глаз запавших заперта?..
Бахвальство и позор такой ответ.

Достойней примененье красоты,
Когда б мог молвить: "Вот ребёнок мой,
В нём юности моей живут черты,
Он оправданье старости седой".

Кипящей в нём свою увидишь кровь,
Как будто молод сделался ты вновь.


Оригинальный текст и его перевод:

[Spoiler (click to open)]

When forty winters shall besiege thy brow,

And dig deep trenches in thy beauty's field,
Thy youth's proud livery so gazed on now
Will be a tottered weed of small worth held:

Then being asked where all thy beauty lies,
Where all the treasure of thy lusty days,
To say within thine own deep-sunken eyes
Were an all-eating shame, and thriftless praise.

How much more praise deserved thy beauty's use,
If thou couldst answer, 'This fair child" of mine
Shall sum my count, and make my old excuse',
Proving his beauty by succession thine.

This were to be new made when thou art old,
And see thy blood warm when thou feel'st it соld.

*   *   *
Когда сорок зим {*} возьмут в осаду твое чело
и выроют глубокие траншеи на поле твоей красоты,
гордый наряд твоей юности, который теперь так привлекает взгляды,
все будут считать лохмотьями;

тогда если тебя спросят, где вся твоя красота,
где все богатство цветущих дней,
сказать, что оно в твоих глубоко запавших глазах,
было бы жгучим стыдом и пустой похвальбой.

Насколько похвальнее было бы использование твоей красоты,
если бы ты мог ответить: "Этот мой прекрасный ребенок
подытожит мой счет и станет оправданием моей старости",
доказав  его сходством с тобой, что его красота - это твое наследство

Это было бы  как будто  снова стать молодым, когда ты стар,
и увидеть свою кровь горячей, когда ты чувствуешь, что в тебе  она холодна.

_____________________

{*  По понятиям того времени, сорокалетний возраст для человека означал
 наступление старости.}